?

Log in

No account? Create an account
Я и сознание.
gurdrug


Наш организм состоит из множества органов. Мы не осознаём их работы. Они работают без участия нашего сознания, т.е. бессознательно. Но не осознаём только до того момента, когда с ними что-то случается. Тогда возникает боль или дисфункция. И что что-то не так с нашими бессознательно работающими органами даёт о себе знать. Доводится до нашего сознания. Точно так же работает мозг.

Мозг – это производное эволюционировавшей нервной системы. Он доводит до нашего сознания свою работу тогда, когда не может справиться с высоким уровнем тревожности. Наше сознание начинает усиленно работать, чтобы компенсировать этот опасный для работы мозга симптом. Мы начинаем анализировать причины тревожности, выстраивать причинно-следственные маршруты, объясняющие для нас происходящее.

И эта маршрутизация реструктурирует тревожность с помощью включения её в причинно-следственные связи, создавая некую картину, объясняющую нам происходящее с нами. Это всегда отчасти достоверная, отчасти ложная картина. Но она вызывает у нас ощущение понятности. И это до некоторой степени успокаивает нас.

Возбудителем работы нашего сознания является тревожность и потому само сознание всегда сопровождает чувство апокалиптичности. Сознающему человеку всегда кажется, что мир должен вот-вот рухнуть. Что он не в состоянии отследить всё сам. А без его участия, всё обвалится ему на голову. Небо упадёт на землю. Вода затопит сушу. Всё сожжёт солнце, а космический холод всё заморозит.

Но реструктурирующая страхи работа сознания производит седативный эффект. Рухнет, но не сразу. Затопит, но постепенно. Сожжёт, но не прямо сейчас. Заморозит, но немного позднее. Именно ради седативного эффекта нам необходимо наше сознание. Только для него и больше ни для чего. Мы жаждем седативного эффекта. В известном смысле сознание является для нас наркотиком.

Нам всем надо научиться правильно оценивать своё сознание. А не считать его инструментом управления процессуальностью реальности. Средством её постижения и постановки под свой контроль. Если сохранять картезианский принцип «мыслю – значит существую», его следует дополнить тем, что мыслить и сознавать – не одно и то же. Можно мыслить инстинктивно или интуитивно, т.е. не сознавая. Можно мыслить бессознательно. Именно так работает наш мозг.

Биологи в один голос утверждают, что работа мозга происходит автоматически, бессознательно:

– 1973-ий открытие премоторного потенциала, разрыв Либета, трактуется как отсутствие свободы воли;
– 1980-ые канонические нейроны, области «что я могу с этим сделать» в вентральной премоторной области мозга макак (F5) и у человека, коды действий, макрокоманды поведения;
– 1990-ый зеркальные нейроны в вентральной премоторной области мозга макак (F5) и человека, механизм интуитивного понимания и эмпатии и т.д.

(http://journals.plos.org/plosone/article?id=10.1371/journal.pone.0105225)

Мы реагируем раньше, чем сознаём. Мы ведём себя согласно обстоятельствам, а не согласно своим соображениям. Соображать некогда. Пока мы будем соображать, обстоятельства несколько раз изменятся. Мы просто не поспеваем за ними. Соображаем мы пост-фактум. Объясняем самим себе, что с нами произошло и почему мы поступили так, как поступили.

И вот эти соображения, с помощью которых мы объясняем себе, почему мы сделали то, что сделали, совершенно искажают для нас действительную картину происходящего. Своими объяснениями мы затемняем реальный порядок вещей. Убеждаем себя и окружающих, что поступали, руководствуясь своими соображениями и поставленными нами целям, а не повинуясь инстинктам и интуиции.

Когда мы действуем в достаточно предсказуемых обстоятельствах, нам ничего не стоит синхронно происходящему отслеживать причинно-следственный маршрут наших действий и представить это так, словно мы поступали согласно принятым заранее сознательным решениям и поставленным целям. Но даже когда обстоятельства недостаточно предсказуемы или непредсказуемы вовсе, и выстраиваемые нами причинно-следственные маршруты рассыпаются на каждом шагу, мы всё равно ищем способ объяснить себе всё таким образом, что мы действовали сознательно, с надеждой на седативный эффект, который связан у нас с нашим сознанием.

Способность справляться с тревожностью позволяет нам расширять диапазон своих взаимодействий с окружающей действительностью. Возникновение любого нового фактора является возбудителем тревожности. Живые существа, которые не обладают сознанием, с несравненно большим трудом, чем человек, справляются с любыми новыми факторами. А нередко вовсе не справляются. Чем объясняется исчезновение целых видов.

Но человеку гораздо проще справляться с новыми факторами, компенсируя с помощью сознания вызываемую ими тревожность. А причинно-следственная маршрутизация помогает ему различать эти факторы. Что позволяет нам лучше любых других живых организмов развивать свои навыки, применение которых всё равно всегда остаётся бессознательным и реактивным.

Но нас не устраивает такой порядок вещей. Он уменьшает седативный эффект работы нашего сознания. Отказывая сознанию в управлении нашими действиями, мы мешаем сознанию осуществлять свою успокоительную работу. Мы словно препятствуем сами себе думать, что справляемся новыми трудностями. Это само по себе для нас тревожно.

Вот почему так трудно принять и привыкнуть к мысли, что мы реагируем и совершаем действия бессознательно. И только потом объясняем сами себе, почему реагировали и действовали так, а не иначе. Нам крайне тяжело отказаться от мысли, что мы не управляем своими действиями. Если управляю не Я, то всё для нас теряет видимый и достижимый смысл. В таком случае нам непонятно, как нам оценивать свои или чужие действия. И это ещё один повод для тревожности.

Если управляю не Я, то всё бессмысленно. И правда, процессуальность реальности не имеет смысла управления ею. Она неуправляема. Это она управляет нами. Она не произвольна. В ней есть внутренние закономерности. Не всегда очевидные нам. Но это она без всякого нашего сознательного участия привела к нашему существованию и продолжает обеспечивать его успешное функционирование. Изменить этого соотношения нельзя. Нельзя подменить процессуальность реальности нашим сознательной деятельностью. Её можно только учитывать.

Смысл в том, что бы учитывать её, а не в том, что бы управлять ею. Управлять – это заблуждение гипертрофированного сознания. Оно не способно на это. И не предназначено для этого. Оно просто играет седативную роль. Вот и всё. Это область нашей психики.

Наше сознание не пригодно для управления. Оно всё время обманывает наши ожидания. Но мы всё равно обладаем способностью к развитию. Развитие – это не производное нашего сознания. Наше сознание – это один из инструментов заложенной в наш вид способности к успешному развитию. Нашей запрограммированности на существование, на его параметры и их расширение.

Наш мозг стимулирует нас концентрироваться на том или сём. А излишняя доверчивость нашему сознанию заставляет нас сознательно заблуждаться. Но заблуждаемся ли мы или действуем в согласии с реальностью, мы всегда ощущаем себя самими собой. Никогда не принимаем себя за другого человека. Наше Я остаётся нашим Я, что бы с нами не происходило. Мы ничего не можем поделать с ним. Только убить себя. И надеяться, что после этого наше Я отключится. И в этом смысле оно изоморфно Абсолюту.